17:36 

Сталкер

~Nataly~


1979 год

«Ста́лкер» — фантастический триллер, СССР, 1979. По мотивам повести «Пикник на обочине» Аркадия и Бориса Стругацких.

В ролях:
Кайдановский, Александр Леонидович — Сталкер
Гринько, Николай Григорьевич — Профессор (озвучивал Сергей Яковлев)
Солоницын, Анатолий Алексеевич — Писатель
Файме Юрна
Фёдоров, Олег
Фрейндлих, Алиса Бруновна — жена Сталкера
Наташа Абрамова — дочь Сталкера
и др.

Авторы сценария: Стругацкие, Аркадий и Борис, Андрей Тарковский
Режиссёр: Тарковский, Андрей
Оператор: Княжинский, Александр Леонидович
Художник-постановщик: Тарковский, Андрей
Композитор: Артемьев, Эдуард Николаевич
Звукорежиссёр: Шарун, Владлен Иванович
Монтаж: Фейгинова, Людмила Борисовна

О фильме:

Приблизительно за двадцать лет до начала действия фильма в Зоне упал метеорит, уничтожив посёлок. Стали пропадать люди. Посланные войска не вернулись. Место было окружено полицейскими кордонами. Вскоре возникли слухи о Комнате, в которой исполняются желания, «самые заветные, самые искренние, самые выстраданные». С тех пор Зона стала притягивать к себе людей, и появились незаконные проводники — сталкеры. Герой этого фильма — только что вышедший из тюрьмы сталкер (Кайдановский). Он называет своим учителем Дикобраза, своего предшественника, который рискнул нарушить неписанное правило для сталкеров — не заходить в запретную Комнату. Дикобраз зашел, вернулся, разбогател и повесился. Сталкер живет в бедности с женой (Фрейндлих) и больной, страдающей от мутаций дочерью. Но для него самого счастье, цель жизни в том, чтобы вести к Комнате других. На этот раз он ведёт Профессора (Гринько), исследователя-физика, и Писателя (Солоницын) в творческом и личностном кризисе. Они трое проникают через кордоны в Зону. Сталкер ведёт группу осторожно, окружным путём, прощупывая путь гайками. Флегматичный Профессор ему доверяет. Скептичный Писатель наоборот, ведёт себя вызывающе, и, похоже, не слишком-то и верит в Зону и её «ловушки», хотя встреча с необъяснимыми явлениями его несколько переубеждает. Характеры героев раскрываются в их диалогах и монологах, в мыслях и снах Сталкера. Группа проходит Зону и на пороге Комнаты выясняется, что Профессор нёс с собой небольшую, 20-ти килотонную бомбу, которой намерен уничтожить Комнату — потенциальную исполнительницу желаний любого деспота, психопата, мерзавца. Потрясённый Сталкер пытается остановить Профессора кулаками. Писатель считает, что Комната всё равно исполняет не благообразные обдуманные пожелания, а подсознательные, мелкие, стыдные. (А впрочем, возможно, никакого исполнения желаний и вовсе нет.) Профессор перестаёт понимать, «зачем тогда вообще к ней ходить», развинчивает и выбрасывает бомбу. Они возвращаются. Оказавшись дома, Сталкер проклинает неспособность людей верить.

В фильме использованы стихи Ф. И. Тютчева и Арсения Тарковского, цитируются Апокалипсис — Откр.6:12-16, Евангелие от Луки — Лк.24:13?-18 (до "один из них, именем...") и Дао Дэ Цзин (гл. 76).

Тарковский о фильме:
«Для меня эта работа — выражение силы слабого человека, человека веры, человека высшего духа. Его действия могут быть непрактичными и абсурдными. Но непрактичность поступков для меня признак высокого духа. У него есть идея. Никакой зоны нет. Это просто он сам выдумал, чтобы взять двух-трёх несчастливых людей, отвести туда и внушить им идею какой-то надежды во имя счастья. Но, в конечном счёте, ни один из них не хочет войти в эту простую комнату.»

Награды:
Специальная премия жюри (Интерфильм и ОСИК) на МКФ в Каннах;
Приз ФИПРЕССИ на МКФ в Каннах в 1980 году;
Специальная премия экуменического жюри для внеконкурсного фильма на МКФ в Каннах в 1980 году;
«Лукино Висконти» режиссёру Андрею Тарковскому в конкурсе «Давид» Донатело в Италии, 1980.
Приз ФИПРЕССИ на II МКФ научно-фантастических фильмов в Мадриде в 1981 году.
Премия критики на Международном кинофестивале в Триесте (Италия) в 1981 году.
Премия ФИПРЕССИ на Международном кинофестивале научно-фантастических фильмов в Мадриде (Испания) в 1981 году.

Видео:
монолог жены Сталкера. Алиса Бруновна Фрейндлих.



Монолог писателя. Солоницын А.



Цитаты:

Писатель: Я просто выпил, как это делает половина народонаселения. Другая половина — да, напивается. Женщины и дети включительно. А я просто выпил.

Писатель: Вот я давеча говорил вам… Вранье все это. Плевал я на вдохновение. А потом, откуда мне знать, как назвать то… чего я хочу? И откуда мне знать, что на самом-то деле я не хочу того, чего я хочу? Или, скажем, что я действительно не хочу того, чего я не хочу? Это все какие-то неуловимые вещи: стоит их назвать, и их смысл исчезает, тает, растворяется… как медуза на солнце. Видели когда-нибудь? Сознание моё хочет победы вегетарианства во всем мире, а подсознание изнывает по кусочку сочного мяса. А чего же хочу я?

Писатель: Вот ещё… эксперимент. Эксперименты, факты, истина в последней инстанции. Да фактов вообще не бывает, а уж здесь и подавно. Здесь все кем-то выдумано. Все это чья-то идиотская выдумка. Неужели вы не чувствуете?.. А вам, конечно, до зарезу нужно знать, чья. Да почему? Что толку от ваших знаний? Чья совесть от них заболит? Моя? У меня нет совести. У меня есть только нервы. Обругает какая-нибудь сволочь — рана. Другая сволочь похвалит — ещё рана. Душу вложишь, сердце своё вложишь — сожрут и душу, и сердце. Мерзость вынешь из души — жрут мерзость. Они же все поголовно грамотные, у них у всех сенсорное голодание. И все они клубятся вокруг — журналисты, редакторы, критики, бабы какие-то непрерывные. И все требуют: «Давай! Давай!..» Какой из меня, к черту, писатель, если я ненавижу писать. Если для меня это мука, болезненное, постыдное занятие, что-то вроде выдавливания геморроя. Ведь я раньше думал, что от моих книг кто-то становится лучше. Да не нужен я никому! Я сдохну, а через два дня меня забудут и начнут жрать кого-нибудь другого. Ведь я думал переделать их, а переделали-то меня! По своему образу и подобию. Раньше будущее было только продолжением настоящего, а все перемены маячили где-то там, за горизонтами. А теперь будущее слилось с настоящим. Разве они готовы к этому? Они ничего не желают знать! Они только жр-р-ут!

Диалоги:
Писатель: Дорогая моя! Мир непроходимо скучен, и поэтому ни телепатии, ни привидений, ни летающих тарелок… ничего этого быть не может. Мир управляется чугунными законами, и это невыносимо скучно. И законы эти — увы! — не нарушаются. Они не умеют нарушаться. И не надейтесь на летающие тарелки. Это было бы слишком интересно.
Дама: А как же Бермудский треугольник? Вы же не станете спорить, что…
Писатель: Стану. Спорить. Нет никакого Бермудского треугольника. Есть треугольник а бэ цэ, который равен треугольнику а-прим бэ-прим цэ-прим. Вы чувствуете, какая унылая скука заключена в этом утверждении? Вот в средние века было интересно. В каждом доме жил домовой, в каждой церкви — Бог… Люди были молоды! А теперь каждый четвёртый — старик. Скучно, мой ангел, ой как скучно.
Дама: Но вы же сами говорили, что Зона — порождение сверхцивилизации, которая…
Писатель: Тоже, наверное, скука. Тоже какие-нибудь законы, треугольники, и никаких тебе домовых, и уж, конечно, никакого Бога. Потому что если Бог — это тот самый треугольник… хм, то и уж просто и не знаю…

Профессор: И о чем же вы пишете?
Писатель: Ой, о читателях.
Профессор: Ну очевидно, ни о чем другом и писать не стоит…
Писатель: Ну конечно. Писать вообще не стоит. Ни о чем. А вы что… химик?
Профессор: Скорее, физик.
Писатель: Тоже, наверное, скука. Поиски истины. Она прячется, а вы её всюду ищете, то здесь копнёте, то там. В одном месте копнули — ага, ядро состоит из протонов! В другом копнули — красота: треугольник а бэ цэ равен треугольнику а-прим бэ-прим цэ-прим. А вот у меня другое дело. Я эту самую истину выкапываю, а в это время с ней что-то такое делается, что выкапывал-то я истину, а выкопал кучу, извините… не скажу чего. Вам-то хорошо! А вот стоит в музее какой-нибудь античный горшок. В своё время в него объедки кидали, а нынче он вызывает всеобщее восхищение лаконичностью рисунка и неповторимостью формы. И все охают, ахают… А вдруг выясняется, что никакой он не античный, а подсунул его археологам какой-нибудь шутник… Веселья ради. Аханье, как ни странно, стихает. Ценители…
Профессор: И вы все время об этом думаете?
Писатель: Боже сохрани! Я вообще редко думаю. Мне это вредно…
Профессор: Ведь невозможно писать и при этом все время думать об успехе или, скажем, наоборот, о провале.
Писатель: Натюрлих! Но с другой стороны, если меня не будут читать через сто лет, то на кой мне хрен тогда вообще писать?

Профессор: А вы за чем поспешаете? Хотите одарить человечество перлами своего покупного вдохновения?
Писатель: Плевал я на человечество. Во всем вашем человечестве меня интересует только один человек. Я то есть. Стою я чего-нибудь, или я такое же дерьмо, как некоторые прочие.
Профессор: А если вы узнаете, что вы в самом деле…
Писатель: Знаете что, господин Эйнштейн? Не желаю я с вами спорить. В спорах рождается истина, будь она проклята.

Писатель: Профессор, послушайте.
Профессор: Ну?
Писатель: Я вот все насчёт покупного вдохновения. Положим, войду я в эту Комнату и вернусь в наш Богом забытый город гением. Вы следите?.. Но ведь человек пишет потому, что мучается, сомневается. Ему все время надо доказывать себе и окружающим, что он чего-нибудь да стоит. А если я буду знать наверняка, что я — гений? Зачем мне писать тогда? Какого рожна? А вообще-то я должен сказать, э, существуем мы для того, чтобы…Во всяком случае, вся эта ваша технология… все эти домны, колеса… и прочая маета-суета — чтобы меньше работать и больше жрать — все это костыли, протезы. А человечество существует для того, чтобы создавать… произведения искусства… Это, во всяком случае, бескорыстно, в отличие от всех других человеческих действий. Великие иллюзии… Образы абсолютной истины… Вы меня слушаете, Профессор?
Профессор: О каком бескорыстии вы говорите? Люди ещё с голоду мрут. Вы что, с Луны свалились?

Писатель: Неужели вы верите в эти сказки?
Профессор: В страшные — да. В добрые — нет. А в страшные — сколько угодно!

Сталкер: Если б вы только знали, как я устал! Одному Богу известно! И ещё называют себя интеллигентами. Эти писатели! Учёные! Они же не верят ни во что, у них же… орган этот, которым верят, атрофировался! За ненадобностью!.. Боже мой, что за люди… Ты же видела их, у них глаза пустые. Они ведь каждую минуту думают о том, чтобы не продешевить, чтобы продать себя подороже! Чтоб им все оплатили, каждое душевное движение! Они знают, что «не зря родились»! Что они «призваны»! Они ведь живут «только раз»! Разве такие могут во что-нибудь верить? И никто не верит. Не только эти двое. Никто! Кого же мне водить туда? О, Господи… А самое страшное… что не нужно это никому. И никому не нужна эта Комната. И все мои усилия ни к чему! Не пойду я туда больше ни с кем.
Жена (жалостливо): Ну… Ну хочешь, я пойду с тобой? Туда? Хочешь?
Сталкер: Куда?
Жена: Думаешь, мне не о чем будет попросить?
Сталкер: Нет… Это нельзя…
Жена: Почему?
Сталкер: Нет-нет… А вдруг у тебя тоже ничего… не выйдет.

@темы: Видео, Кино, драма, фантастика

URL
Комментарии
2007-10-04 в 20:05 

Спасибо большое за информацию, даже пересмотреть захотелось. Сама бы врядли полезла всё это искать...

2007-10-05 в 05:17 

kanaris
Я совсем недавно скачивала и смотрела Сталкер........Просто обожаю смотреть такие фильмы,цепляет..а философия,немного нудная и тягучая притягивает сильнее магнита.
Спасибо, ха выложенную информацию и монологи актеров.!!!!!

2007-10-06 в 15:23 

Athsen
сталкер-это гениально. самое лучшее,что есть в советском кино.
правда от книги Стругацких там мало,что осталось(а точнее сама Зона и Сталкер с семьей). но что книга,что фильм-потрясающе=)

2007-10-22 в 16:30 

Птица-невелица
фильм хороший и не для одноразового просмотра. жаль, что некоторые сгоряча ругают творчество Тарковского.

2007-10-22 в 20:01 

-Как вы ориентируетесь? -По приборам.
чего это вдруг ругают? я большего, чем "там ничего не понятно" не слышал. критики не читал.

2007-10-27 в 16:54 

Птица-невелица
Elu Laitinen , я с таким сталкивалась, увы...меня не понимали ,когда я искала диски.

2007-10-30 в 17:56 

-Как вы ориентируетесь? -По приборам.
Птица-невелица так за что хоть ругают?

     

Любимые советские фильмы

главная